Славянофильские идеи процветали и готовили почву для серьезного изучения народного искусства, что привело к появлению псевдорусского стиля и «ропетовщины».

Во второй половине XIX в. в русской архитектуре происходит отход от многочисленных приемов стилизаторских тенденций из европейских «исторических» стилей к идее собственной национальной архитектуры. Этому способствуют идеи славянофильства и дух романтизма, позволявшие свободно использовать мотивы древнерусской архитектуры. Стиль получил название «псевдорусского». Архитекторы стали увлеченно изучать памятники русской архитектуры ХУ-ХУН вв. и проводить параллели с запросами XIX в.

У стиля были свои яркие особенности — разнообъемность помещений, высокие, шатровые крыши, башенки, мелкие, но частые окошки, висячие гирьки, использование цветных изразцов, резьба по дереву и другие элементы древнерусского и народного творчества.

Позже, к концу XIX в., он плавно перешел в неорусский стиль, а от него к модерну.

Одним из первопроходцев «псевдорусского стиля» был A. М. Горностаев (1808-1862). Будучи профессором в Академии художеств и знатоком древнерусской архитектуры, он сумел привить любовь к народному творчеству будущим архитекторам, среди которых были И. П. Ропет, И. И. Горностаев, В. А. Гартман, И. С. Богомолов, Ф. С. Харламов.

Он много строил по заказу церкви в Санкт-Петербурге, в том числе и небольшую шатровую часовню в «русском стиле» Спаса Нерукотворного с двенадцатью закомарами (1860 г., постройка не сохранилась) и целый комплекс зданий на острове Валаам. Под влиянием течения славянофилов особое развитие получило национальноромантическое направление в архитектуре, которое пыталось возродить традиции древнерусской архитектуры ХУ-ХУН в. Отдавая дань своим интересам и взглядам, видный предприниматель и меценат

B. Кокорев заказал архитектору Николаю Никитину в 1856 г. построить избу в древнерусском стиле своему другу историку и публицисту М. Погодину. В результате напротив Новодевичьего монастыря появился высокий сруб со светелкой на втором этаже, украшенный деревянной резьбой с деталями деревянного зодчества XVI в. (ставни, «полотенца», «подзоры» и другие детали). В ней разместили «хранилище» древних реликвий, там часто собирались славянофилы, а также художники, писатели и поэты.

Псевдорусский стиль развивался в нескольких направлениях. Одно из них зародилось в 1870-х гг., его возглавили два архитектора — В. А. Гартман и И. П. Ропет.

Экзотическая фамилия архитектора — плод его творчества, анаграмма русской— Петров (псевдоним И. Н. Петрова, 1845-1908). Впоследствии этот стиль стали называть «ропетовщиной». Иван Ропет был учеником Алексея Горностаева и продолжил его традицию «русского стиля» в зодчестве. И. Ропет также изучал классическую и современную архитектуру европейских стран, что предопределило использование им в декоре различных иноземных мотивов, а также мавританских элементов, что делало декор «новорусских» теремов еще более прихотливыми и сказочными.

Начиная как декоратор, его яркий фольклорный стиль пришелся по вкусу заказчикам, что позволило И. Роберту приступить и к архитектурному творчеству. В 1877— 1878 гг. по предложению известного мецената и ценителя архитектуры Саввы Мамонтова он возводит баню-теремок в усадьбе Абрамцево, а также художественную студию для своего творчества. «Терем» Ивана Ропета в Абрамцеве стал одним из самых ярких построек этого направления и воспроизводит крестьянскую рубленую избу.

 «Терем» Ивана Ропета в Абрамцеве

Утверждению нового стиля способствовало участие России во всемирных торгово-промышленных выставках, где павильоны разных стран оформлялись в национальном стиле. Представляя Россию на выставках в Париже, в Копенгагене и Чикаго, И. П. Ропету удалось воссоздать дух Древней Руси в деревянных узорчатых павильонах.

Пропагандой этого направления занимался историк и археолог И. Е. Забелин (1820-1908), который провел параллели «нового» русского национального стиля с историей и культурой Древней Руси, обозначив древние корни этого направления в творчестве народного зодчества. Его поддерживал известный художественный критик В. В. , который идеализировал самобытность народного зодчества, но использовал его черты только для внешней трактовки зданий.

Развитию этого направления способствовало появление журналов по архитектуре, самым известным их которых был журнал-увраж «Мотивы русской архитектуры», издававшийся с 1873 по 1880 г. В. А. Гартманом и др., в котором публиковались лучшие проекты и эскизы работ современных архитекторов в этом направлении: И. Ропета, М. Кузьмина, К. Лыгина и др. В журнале «Зодчий» за 1872 г. были опубликованы чертежи проекта дома Прохоровтцикова архитектора А. Л. Гуна (1841-1910). Д. В. Люшин, руководитель всеми работами по строительству и отделке дома, пишет с пожеланиями: «Чтобы дерево не служило исключительным материалом для постройки в русском стиле, но чтобы здания возводились из кирпича в более обширных рамках».

Кирпичный стиль

Постепенно черты древнерусского зодчества с декоративными элементами на фасадах стали проявляться и в монументальном каменном зодчестве. Это было обусловлено новым принципом рационализаторского подхода к архитектуре, о котором писал А. К. Красовский в книге «Гражданская »: «Архитектура должна иметь целью обнаружить внешними представлениями внутренний смысл, значение и цель здания».

В Петербурге и Москве начинают возводить крупные жилые и общественные здания в так называемом кирпичном стиле. Он быстро приобрел популярность в провинции как более долговечный материал, подходящий под особенности российского климата. Его стали применять для массового строительства производственных и складских сооружений, казарм, парковых павильонов.

Приобретает значение характер кирпичной кладки, которая делает фасад фактурным, иногда имитирует резьбу по дереву, применяют глазурованную керамическую плитку и природный камень. Прекрасным примером псевдорусского стиля в кирпичном «узорочье» стал доходный дом Басина на Театральной площади (ил. Островского) в Петербурге (1878-1879 гг.; арх. Н. П. Басин, 1876-1910-е гг.).

В кирпичном стиле архитекторы не боялись использовать новые мотивы, не имеющие прямых аналогов в истории архитектуры, возможно в преддверии новаторского стиля . Например, в доме Игумнова на Большой Якиманке (1895) архитектора Николая Поздее- ва смешались русские и ренессансные мотивы — богато декорированная фигурная кладка и резьба по камню, висячие гирьки и художественная ковка.

Национальные черты в архитектуре ограничивались главным образом формальными приемами, мало соответствовавшими новым планировочным и конструктивным требованиям строительства. Увлекшись декоративными украшательствами, вставленными в узкие простенки между монотонными радами окон, фасады стали страдать перегруженностью декоративных элементов.

Явный перебор с дробностью пластики фасада привел к тенденции сокращения декора и отходу от симметричности в композиции фасада. Стали использовать разницу фактур в облицовке зданий, добавлять новые архитектурные элементы и формы. Переход к новой стилистике стал ощущаться уже в творчестве такого признанного мастера кирпичного стиля, как В. А. , по чьим проектам были построены многочисленные здания в этом стиле — доходные дома и особняки: В. Ф. Штрауса, А. О. Мейера, Г. Ф. Вучиховского, особняк Г. Гильзе фан дер Пальса и др.

Совместно с архитектором И. С. Китнером в 1873 г. был возведен единый комплекс зданий в этом стиле, который включил в себя доходный дом и фабрику шелковых изделий А. И. Ниссена на р. Фонтанке в Петербурге.

В 1891 г. строит свой двухэтажный особняк. В фасаде здания уже начинают прослеживаться черты модерна, в интересном силуэте кровли с остроконечным щипцом, в несимметричности расположения окон и их форме, в появившейся мансарде. В объемнопланировочном решении автор вписывает лестницу в выступающую часть здания, а также вводит эркер с заостренной башней.