После сильных пожаров 1736 и 1737 гг., уничтоживших деревянную застройку Адмиралтейской стороны, возглавляемая П. Еропкиным Комиссия Санкт- Петербургского строения создала генеральный план Петербурга, закрепивший планировочные и композиционные идеи регулярной архитектуры. План был составлен на основе геодезической съемки города, выполненной инж. И.-Б. Зихгеймом. Была учтена сложившаяся структура города, в частности застройка Васильевского острова. Впервые на генеральном плане было обозначено знаменитое «трехлучие» — от башни Адмиралтейства пролегли симметричный Невскому Вознесенский проспект и осевая Гороховая улица. Были трассированы прямые улицы кольцевых направлений, намечены места общественных зданий и определен характер основной застройки — сплошной или расположенной по «красным линиям» улиц в метрическом порядке.

Трехлучевая система имела прецеденты в европейской практике (реконструкция Рима XVII в., Версаль), но, взятая в совокупности с кольцевыми улицами, она может быть уподоблена и «урегулированной» традиционной радиально-кольцевой структуре русских городов, например Москвы. По масштабам Еропкина сопоставим с крупнейшими градостроительными замыслами XVII в.— с реконструкциями Парижа (Ж.-А. Мансар) или «послепожарным» планом Лондона К. Рена.

В Москве внедрение регулярной архитектуры шло сложнее: необходимо было считаться с исторически сложившейся планировкой и застройкой. Поэтому первым шагом, который предприняли приехавшие в Москву петровские пенсионеры, была точная фиксация существующего: в течение шести лет восемь геодезистов составили так называемый «Мичуринский план» (1739) — ценнейший для истории градостроительства документ. Затем были проведены работы по урегулированию центра города — спрямлены некоторые улицы, укрупнены кварталы.

По проекту Д. Ухтомского был сооружен Кузнецкий мост через р. Неглинную; в его комплексе были задуманы четыре девятиарочные галереи для торговых лавок. Важным градообразующим сооружением стали триумфальные Красные ворота — сначала деревянные (М. Земцов, 1742), затем, после пожара, каменные, повторившие облик первых (Д. Ухтомский, 1753—1757). Композиционно организовать пространство Красной площади должны были новые Воскресенские ворота с 80-метровой четырехъярусной башней.

Самыми крупными градостроительными начинаниями в Москве были дворцово-паркового ансамбля Анненгоф в Лефортове (Ф.-Б. Растрелли, 1730—1731) и неосуществленный грандиозный Инвалидного и Госпитального дома (Д. Ухтомский).

Городской дом, дворец, усадьба. Тип городского особняка принципиальных изменений по сравнению с петровским временем не претерпел: строятся уже знакомые прямоугольные в плане, П-об- разные, Н-образные симметричные относительно поперечной оси здания с вестибюлем и главным залом в центре. Основное направление развития типа особняка диктовалось условиями включения его в «сплошной» фасад улицы; так в Петербурге складывается новая структура дворца — парадный двор, необходимый по понятиям того времени, переносят в центр участка, по периметру которого расположены лицевой и дворцовые корпуса здания (Строгановский дворец, Ф.-Б. Растрелли).

Крупнейшим городским дворцом XVIII в. стал Зимний дворец. До нас дошел четвертый по счету Зимний, построенный на месте ранних относительно небольших зданий. Это колоссальный массив, который по масштабу и облику должен был соответствовать растущей столице империи. Дворец скомпонован из множества объемных «блоков», расположенных по периметру обширного парадного двора, это позволило мастеру по-разному моделировать фасады. Решение каждого фасада продиктовано условиями его восприятия. Невский фасад, видимый с далеких точек, почти не имеет выступов (здесь важны размер и цельность). В композиции фасада, выходящего к Дворцовой площади, четко выявлены центры всего здания (с главными воротами) и боковых ризалитов (где находятся дополнительные входы). Фасад со стороны Адмиралтейства, выходящий к не освоенной в те годы площади, был решен в схеме «городской усадьбы».

В Москве владельцы усадеб сопротивлялись внедрению «сплошного» фасада. Был найден компромисс: главный дом ставился, как и прежде, в глубине участка, флигели и службы (часть которых выведена на фронт улицы), симметрично располагались вокруг парадного двора. Эта схема закрепилась в московской застройке.

Городская усадьба петербургского типа — как правило, П-образный корпус с курдонером, который обогащает улицу глубинным развитием пространства. За главным домом — хозяйственные дворы и сад. По этой схеме построены Шереметевский дворец (Ф. Аргунов, С. Чевакинский, 1750—1755), дворец Воронцова (Растрелли, 1749—1757).

Указанные приемы организации жилища универсальны для всей территории страны, если заказчик привлекал столичного мастера или стремился построить «похожий» на столичные образцы дом. Примерами могут служить Архиерейский дом в Вологде (1764— 1769), жилой дом в Великом Устюге (вторая половина XVIII в.), Царский дворец в Киеве (И. Мичурин, 1752— 1755), дом Гончаровых в Полотняном Заводе под Калугой и т. д.

Загородные дворцово-парковые комплексы. В середине XVIII в. расширяются заложенные при Петре загородные резиденции — они кажутся уже недостаточно представительными. Характерна судьба Царского Села, где стоял небольшой дворец петровского времени. В 1740 г. А. Квасов удлинил фронт дворца, пристроив к нему два боковых флигеля и соединив их со старым зданием одноэтажными галереями.

Затем С. Чевакинский строит еще два корпуса на некотором расстоянии от существующих, по одной линии с ними, и новые соединительные галереи. Так возник единый 300-метровый фронт с четко выявленной иерархией (соподчинением) частей. В 1752—1757 гг. надстраивает все здания почти до одной высоты, превратив корпуса в ризалиты и сохранив иерархическое построение композиции за счет фасадной пластики, и устраивает перед главным фасадом обширный парадный двор, окруженный дуговыми служебными корпусами (циркумференциями).

Главная ось дворца была закреплена композицией прилегающих парков с восточной стороны. В центре регулярного Старого сада был построен павильон Эрмитажа, с запада центральная аллея Нового сада переходила в главную аллею Зверинца, ведущую к павильону «Монбижу». Геометрический рисунок аллей, дорожек, боскетов и водоемов подчеркивал строгую композицию ансамбля.

Достроен был и Петергофский дворец, его линейный объем получил по флангам купольные павильоны.

Принципы регулярной композиции господствуют в ансамблях крупных усадеб, принадлежавших знати. В Курляндии — в Рундале, Митаве (Елгаве), Свете и др.— строит несколько резиденций герцог Э. Бирон. Рундальский дворец построен по архаичной схеме «двора», раскрытого в сторону подъезда парадными воротами. К центру паркового фасада, близ которого был разбит небольшой «французский» сад, сходились пять лучей-просек, включавших в пространственную композицию обширные лесные угодья. Этот прием, позволявший вовлекать «дикую» природу в общий архитектурный порядок, членя лесные массивы звездами, лучами, квадратами дорог, очень характерен для середины XVIII в. Более 5 км в длину имел охотничий парк Екатерингофского дворца близ Петербурга, также спланированный по лучевой системе (М. Земцов и др., 1736); сюда доставлялись издалека лоси, олени, зайцы и пр.