Рыночная улица, подводящая к мощному имперскому замку

8

Для бюргерских городов хребтом экономического развития становился рынок. Уже с IX в. на перекрестках крупнейших дорог и их пересечениях с реками стали возникать постоянные места периодических ярмарок. В X-XI вв. рыночная площадь становится элементом городской структуры — пространством, обрамленным по периметру домами торговцев и ремесленников, которые смыкались в непрерывные ряды. Роль рынка, структурообразующая для города, особенно очевидна в тех вариантах, где его протяженное пространство, обрамленное рядами домов и замкнутое укрепленными воротами, образует главную ось. Характерен Берн, Швейцария (основан в 1191 г.), где рыночная площадь проложена по слегка изогнутому гребню скалистого полуострова, охваченного крутой излучиной реки Ааре. Главный пространственный стержень сопровождают две малые улицы, сходящиеся с главной у восточных ворот. Собор, прорывая южную линию кварталов, открыт к реке, но не связан с улицей-рынком.

Рыночная улица, подводящая к мощному имперскому замку, была хребтом плана Фридберга, Германия, прикрывавшего с севера путь к Франкфурту-на-Майне, и Штраубинга на Дунае, в Баварии. Улица-рынок обычно слегка изгибалась, следуя характеру рельефа; ее ширина как бы вибрировала, поскольку ряды обрамляющих построек не были строго параллельны. Единообразная высота домов по сторонам и четкий ритм их узких фасадов, определяемый парцелляцией, вносили некоторую упорядоченность в хронотоп, доминирующей составляющей которого была подвижная пестрота торжища. Мощные укрепления ворот замыкалй перспективы вдоль главного направления, подчеркивая организующее начало целостной структуры.

Закрепленный в исходной ситуации характер старой дорожной трассы мог усложнить очертания пространства улицы-рынка. Так, в Гиссене, Германия, развилка первоначальных дорог определила очертание рыночного пространства как вытянутого треугольника. Некоторые же города возникали на пересечении дорог. Так, Фрей- бург-им-Брейсгау, Германия (основан в 1118 г.), сложился на пересечении двух дорог у подножья горы, увенчанной замком. При этом улица, расчленяющая территорию в направлении север — юг, развивалась как рыночная, образуя основной функциональный и пространственный стержень города. Старая дорога, идущая с запада на восток и сохранившая сложное начертание, продиктованное кромкой береговой террасы, задала направление поперечных улиц, определивших основу расчленения территории. По сторонам рыночной оси расположились окруженная домами соборная площадь и один из монастырских комплексов.

Перекрестье направлений, которое основатели Фрейбурга положили в основу городского плана, еще более четко выступает в планировке германских городов Роттвайля и Виллингена (вторая половина XII в.). Здесь эта схема возникла не на основе старого перекрестка полевых дорог, а как специально задуманная форма организации пространства (быть может, подсказанная античной традицией). Роттвайль лежит на склоне, поднимающемся от реки Неккар (разница в отметках, на которых расположены его восточные и западные ворота, более 30 м). Примерно посредине поднимающейся по склону рыночной улицы лежит расположенная строго по горизонтали вторая, более широкая (около 25 м) улица-рынок. Посреди рыночных пространств «островками» поставлены протяженные щипцовые объемы общественных зданий. Крестообразный рынок поделил город на четыре «квартала». Приходские церкви поставлены посреди северо-западного и юго-восточного. Диагональное направление, намеченное их высокими объемами, смягчает восприятие структуры — хоть и не жестко ортогональной, но подчиненной двум главным направлениям. В плане Виллингена, вписанном в неправильный овал оборонительных стен, ветви крестообразного рынка имеют равную ширину. Отклонение от прямоуголыюсти их пересечения внесло в организацию планировки некую напряженность.

К наиболее значительным памятникам средневекового бюргерского градостроительства принадлежат ганзейские города Балтики, среди которых выделяется Любек. Стержень его пространственной организации образован рынком, который основан в 1158 г. на гряде холмов, протянувшейся с севера на юг вдоль полуострова между реками Траве и Вакенитц. Замок защищает ведущую к нему через перешеек дорогу. Параллельно рынку, на расстоянии 90-120 м проложена улица, образующая вместе с ним хребет городской структуры. С этой осью связано расположение главных общественных зданий и площадей (в том числе расположенного примерно на середине ее протяженности церковно-гражданского центра с церковью среди обращенного лавками двора, ратушей и рыночной площадью). От главного стержня плана к корабельным пристаням на реке Траве и берегу Вакенитца спускаются многочисленные поперечные улицы, связывающие рынок с жизнью порта, образуя схему «хребта и ребер». Бюргерская Мариенкирхе в центре на холме господствует в городской панораме. Она выше не только других приходских церквей, но и епископского собора, оттесненного на южную оконечность полуострова — построение силуэта символизировало соотношение социальных сил в городе.

Типом пространственной структуры, наиболее полно отвечающим устремлению к иерархическому порядку, подчиненному центру, был радиально-кольцевой план. Редким примером его «чистого» воплощения стал баварский город Нёрдлинген. Очертания, закрепленные поясом его крепостных стен XIV в., близки к правильному кругу. Они следуют рельефу пологого холма, на котором разрасталось поселение. Внутреннее кольцо улиц следует периметру первоначального городского ядра, относящегося к XIII в. и дополненного внешним поясом застройки. Начертание сети улиц на чертеже кажется прихотливо произвольным. Центростремительные направления, однако, четко выражены. Среди них выделены четыре радиуса, соединяющих ворота укреплений с центром, который включает рыночную площадь, собор и ратушу. Наиболее крупная среди четырех частей, выделенных неправильным крестом главных радиусов, имеет свой радиальный стержень. Внутренняя организация трех остальных частей тяготеет к отрезкам уличного кольца. Все улицы членятся на отрезки, длина которых редко превышает 100 м; их перспективы замкнуты. Площади раскрываются идущему человеку, лишь когда он входит в их пространство из узкого ущелья улицы (это определялось не только логикой хронотопа, но и требованиями обороны от врага, прорвавшегося через внешний пояс укреплений).