Строительство на последней площади

1

Однако надо отметить, что далеко не всегда градостроительные системы прошлого предстают перед нами как законченные, целостные, во всех деталях эстетически ценные построения. Уже указывалось, что в городах классицизма рядом с прекрасно решенными центрами могли соседствовать безликие периферийные районы, а отдельные ансамбли могли не иметь между собой ясных связей. К этому надо добавить, что крупные градостроительные системы прошлого в еще большей степени, чем частные характеристики среды, подверглись разрушающему действию времени и часто доходят до нас в далеко не полном виде.


Правда, структурная основа старого города чаще всего читается довольно ясно — и система планировки и отчасти его зональное построение. В наибольшей степени бывает нарушена связь этого структурного каркаса с застройкой города. Именно поэтому в сознании людей нередко фиксируются изолированные характеристики среды — границы, узлы, крупные сооружения, не связывающиеся в стройное целое. Наиболее заметными, легко воспринимаемыми градостроительными единицами оказываются отдельные улицы и площади. Каждая из них представляет как достаточно независимое со своей системой застройки, со своим характером деятельности. В какой-то мере это автономный мир. Для современного проектировщика из этого следует один практический вывод: внутри исторически сложившихся улицы особенно важно непротиворечивое вписывание в нее новых объектов (соблюдение единства законов этого мира). В то же время внешние по отношению к улице доминанты могут более резко отличаться масштабом, характером архитектуры и тем не менее удачно входить во внутриуличные виды. Именно поэтому высотные здания или башни проспекта Калинина в Москве неплохо вписываются в качестве дальних ориентиров в ландшафт некоторых улиц и переулков. Проблема только в том, чтобы эти башни не вступали в конфликт со своим непосредственным окружением, самим своим появлением не разрушали ценной исторической среды.

Периферийные районы

При всей дробности, иногда даже разорванность зрительно воспринимаемой градостроительной композиции может сохраняться достаточно яркий образ города: какие-то главные композиционные акценты в наибольшей степе обращают на себя внимание и запоминаются, а безликие или неясные фрагменты среды выпадают из формируемой в сознании картины. Эстетическая ценность такого образа несомненна, но очевидна и его неполнота. Остается задача соединения элементов среды в стройную композиционную систему.

Это требует целенаправленных реконструктивных мероприятий, соответствующего архитектурного решения включаемой в ткань исторического города новой застройки. Сложность в том, что с утратой некоторых существенных элементов исторической среды забывается первоначальная система образов и представлений, которая была присуща данному городу. Так, пример Суздаля хорошо иллюстрирует необходимость внимания к зональному построению, исторического города, к роли его границ.

К XVIIв. специфические условия развития города привели к тому, что ансамбли окружающих монастырей стали конкурировать с кремлевским. В настоящее время при отсутствии стен кремля и посада, в условиях, когда в панорамах города остатки кремлевского и посадского валов неспециалисту трудно отличить от естественной всхолмленности, монастырские ансамбли значительно сильнее по звучанию, нежели ансамбль центра. В результате строй соподчинения элементов нарушен, в сегодняшней сказочной россыпи церквей и монастырских комплексов, привлекающих туристов, никому, вероятно, и в голову не приходит искать логики взаимосвязи частей и признаков былой цельности города.

Мышление современных архитекторов, ориентированное на несколько иной круг градостроительных стереотипов, чем существовавший раньше, часто выдвигает проектные предложения, которые не восстанавливают былой цельности градостроительной системы, а даже способствуют ее дальнейшему разрушению. Исторический путь развития градостроительства от средневековья к нашему времени был путем преобразования города из замкнутой статической системы в динамическую.