Храмы Слуцка

404

Храмы Слуцка примечательны в нескольких аспектах. Насчитывалось 26 культовых построек, что много в условиях края и объяснялось значительной величиной города в XVI —XVIII вв. В 1593 г. население составляло 7 тыс. жителей, в 1683 г. — 8,5 9 тыс. Конфессиональный состав храмов разнообразен: четыре католических костела, две крупные протестантские церкви, две синагоги. Остальные 18 храмов были греческого вероисповедания, что необычно в ситуации гонений на православное население в XVII — XVIII вв. и процесса обращения его в униатство.

Сохранение роли Слуцка как центра православия, присутствие здесь чина архимандрита являлось, вероятно, следствием соблюдения Радзивиллами завещания православной слуцкой княгини Софьи из рода Олельковичей. Наличие кальвинского и лютеранского храмов, в связи с контрреформацией редко наблюдаемых в белорусских поселениях, объясняется, очевидно, приверженностью к протестантизму гетмана Я. Радзивилла и К. Радзивилла.

Специфичен характер размещения приходских православных церквей, в таком виде не встречающийся в других населенных местах. Большинство их располагалось очень тесными группами. На южной окраине иоселеиия в ряд стояло четыре храма, а с приступной стороны древнего окольного города располагались три церкви, чуть поодаль еще четыре. Возможно, сконцентрированная постановка вызвана расселением православных на ограниченных территориях в отдельных районах Слуцка. В целом храмы греческою вероисповедания относительно равномерно охватывали селитьбу.

При этом явственно прослеживается иное свойство. Анализ планировки показал, что главные углы бастионов и храмы лежали на прямых линиях. Не было ни одного бастиона, а также ни одной воротной башни, которые, будучи соединенными умозрительной прямой соответственно с каким-либо другим бастионом или въездной брамой, не оказывались на общей линии с культовым сооружением или сооружениями. Эта особенность распространялась на подавляющее большинство храмов независимо от конфессии. Из бастионного угла можно было провести от одной до четырех таких условных осей. Ясна преднамеренность данного плапировочно-пространственного решения, поскольку нетрудно представить множество вероятностных ситуаций, когда рассматриваемая черта не обнаруживалась бы.

В качестве гипотезы допустимо следующее объяснение. Проезжие башни и бастионы служили мощными элементами пояса укреплений в отличие от более уязвимых куртин и своего рода символами обороноспособности города. Не исключено, что храм или храмы, смысловым образом связанные с бастионами путем размещения с ними на единой визуальной оси, носили семантическую охранительную, градозащитную функцию. Она, вероятно, могла осуществляться культовым зданием любого вероисповедания и посвящения (последнее известно, главным образом, в отношении православных церквей). В контексте сказанного уместно провести аналогию с древнерусской культурой, которой свойственна градозащитная семантика храмов во имя Успения Богородицы. Возможно, места культовых сооружений Слуцка, определившиеся задолго до возведения ренессансных укреплений, явились исходными точками для идейно оснащенного, дополнительно к обычным оборонным требованиям, воздвижения бастионов и башен.

В связи с этим следует отметить, что по письменным источникам известна датировка большинства храмов XV — началом XVII в., предшествующая возникновению пояса валов и рвов. В отношении нескольких культовых зданий, построенных позже, можно со значительной вероятностью утверждать, что на их местах ранее уже существовали храмы. Эта закономерность общая для городов, основанных в IX —XII вв.

Другой тип крепостей, принципиально отличный от «овального» с внутренней цитаделью, представляют Несвиж и Мир. В них укрепленный городской район был прямоугольным, а замок владельца вынесен на существенное расстояние от поселения. В этом типе большее значение приобрело оборонительное обводнение.

Планировка конца XVIII —XIX в. и основные сооружения Несвижа достаточно известны. Тем не менее автором впервые в отечественной науке предпринята попытка реконструировать план города на период его создания в конце XVI — начале XVII в. по проекту Дж. М. Бернардони.

Необходимо также указать, что вариант восстановления первоначального замысла планировочной структуры Несвижа предложен польским исследователем Т. Бернатовичем, который установил, что проекты планировки города, церкви Св. Троицы и ратуши составлены Дж. М. Бернардони. До сих пор этот зодчий был известен как автор иезуитского костела, монастыря бенедиктинов и, на начальном этапе, дворца Радзивиллов. Проект комплекса учебных, жилых и других корпусов иезуитского коллегиума, разработанный, вероятно, при участии Джованни де Россиса, был прислан из Рима еще до прибытия Бернардони в Несвиж.