Архитектура не есть только конструкция

374

Это требование основано на непонимании значения движения форм для восприятия целого. Архитектура не есть только конструкция, как мыслили приверженцы крайнего конструктивного пуризма. «Ведь наше зрение ищет изящного» 2, говорит Витрувий; но впечатление изящества, «праздник для глаз», которого мы ожидаем от произведений искусства, не может быть создан, если мы не позаботимся организовать движение взора по линиям и формам сооружения. Уравновешенность же движения при переходе от одной арки на другую вряд ли может быть достигнута какими-либо приемами решения опорных узлов в металле, как это показывает нам пример многих других мостов и, в первую очередь, хотя бы пример южного моста в Кёльне, опорные узлы которого, решенные в металле, не дают нам впечатления удовлетворения, благодаря слабости вертикального движения на промежуточных опорах, не уравновешивающего мощных движений арок. Между тем, массы каменных башенок Северного кёльнского моста очень неплохо выполняют задачу уравновесить движения арок и поэтому являются вполне целесообразным мотивом, с помощью которого достигается нужный результат (хотя, конечно, трактовка этой формы в духе средневековых рыцарских замков мало вяжется с формами моста и не может вызвать сочувствия у современного зрителя).

«Расположенные между пролетами башенки также помогают избежать неспокойного блуждания взора», справедливо отмечает Ф. Гартман в своей «Эстетике в мостостроении».

Разумеется, такие башенки целесообразны далеко не всегда. Если мост расположен высоко над уровнем воды, то опоры арок могут и сами создавать сильное вертикальное движение, уравновешивающее движение арок, но и в этом случае вертикальная ось опор должна быть архитектурно выражена.

Мост метро через Москва-реку. Сооружен е 1936 , Аетори проекта ипж. П. Поликарпов, архитекторы бр. Яковлевы.

Отсутствие такого архитектурного выражения вертикали промежуточных опор несколько умаляет эстетическое значение прекрасного моста через озеро Мелар в Стокгольме, воздвигнутого в последние годы.

Движение, начинаясь от скульптурных групп, стоящих на береговых устоях, переходит на скромную по формам, но ритмичную конструкцию подходов к среднему пролету.

Останавливаясь на мощных массах опор арочного пролета, взор следит затем за стремительным движением форм арок и проезжей части арочного пролета и замедляется, приближаясь к опорам другого берега, причем замедлению движения способствуют нарастающие по высоте, по мере приближения к опорам, стойки, передающие нагрузку от проезжей части на арки.

Далее взор отмечает балочные пролеты подхода и останавливается на скульптурных группах береговых устоев. Благодаря преобладанию горизонтального движения и мощным формам опор арок и береговых устоев, мост производит впечатление исключительной монументальности и спокойной уравновешенности частей.

Впечатление от неуравновешенного движения форм может усилиться у людей, знакомых в той или иной степени с техникой. У них это впечатление будет обогащено знанием работы различных частей конструкций, несущих и несомых элементов.

Этим, возможно, объясняется, что ощущения неуравновешенности зрительного движения нередко подменялись сходными с ними ассоциациями, связанными с соображениями о работе различных частей сооружения и игре конструктивных сил, которые, как правило, совпадают с «силами инерции», возникающими при перемене направления или внезапной остановке зрительного движения, и еще более резко подчеркивают впечатление от неуравновешенности последних.

Целый ряд других причин, зависящих от индивидуальности человека, от его мировоззрения, общественных моментов, может внести ряд существенных изменений в восприятие. Так, например были архитектурные школы, которые выдвигали требования бесконечно длящегося ритмического ряда, оптической неуравновешенности форм и других моментов, противоречащих объективным законам эстетики, познаваемым нами из анализа красоты в природе и в лучших произведениях искусства.