Желание

9

Чтобы подать пример переработки изношенного содержания, Дали собственноручно атакует картину Милле «Ангел».

На первый взгляд это одно из самых банальных клише XIX столетия: в пустом поле пара молится на фоне тачки, груженной двумя мешками с неизвестным содержимым; композицию довершают вилы, крепко воткнутые в землю, корзинка и шпиль церкви на горизонте.

Систематической перетасовкой этих затасканных компонентов, проматывая историю то назад, то вперед — к картинам, созданным до и после этого всем известного произведения, — Дали выясняет, что «Ангел» есть многозначный стоп-кадр, скрывающий тайные смыслы: пара окаменела в момент сексуального порыва, который вот-вот оживит их; шляпа мужчины, снятая якобы из благочестия, скрывает эрекцию; два непонятных мешка, сваленных рядом на тачке, возвещают неминуемое соитие пока еще разделенной пары; вилы — это овеществленная сила сексуального притяжения; красный головной убор женщины, пылающий в свете заката, — это крупный план головки возбужденного мужского члена и т.д.

Своей интерпретацией Дали взрывает «Ангела» изнутри и наполняет его новой жизненной энергией9.

Параноидально-критическая деятельность существовала задолго до официального изобретения метода. Когда Колумб плыл на закат, он надеялся найти подтверждение двум разным гипотезам:

Дали «Открытие Америки Христофором Колумбом» (1959) Колумб изображен за долю секунды до того, как две его догадки — верная о том, что Земля круглая, и ошибочная о том, что он достиг Индии, — станут «фактами» благодаря тому, что он оставит след на берегу

«Вид на Новый Амстердам с высоты птичьего полета» Жоллена, 1672 Единственно верное изображение Нью-Йорка как проекта результат воздействия неиссякаемого потока параноидальных представлений, укоренившийся на манхэттенской почве

1. Что Земля круглая; и

2. Что, следуя на запад, он в конце концов достигнет Индии.

Первое предположение было верным, второе — ошибочным. Однако первым оставив след на земле Нового Света, Колумб, к своему полному удовлетворению, подтвердил обе догадки. В этот момент местные жители превратились в «индейцев» — сфабрикованное доказательство того, что открывший их путешественник действительно достиг Индии, свидетельство ошибки в его предположениях.

Любой процесс колонизации — переноса какой-то определенной культуры на чужую территорию — есть процесс параноидально-критический, особенно если происходит он в пустоте, возникшей в результате истребления прежней культуры.

От Амстердама к Новому Амстердаму = от илистой грязи к скальным породам; однако новая почва ничего не меняет. Новый Амстердам создан путем концептуального клонирования: это перенос урбанистической модели Амстердама (с его двускатными крышами и каналом, что был прорыт такими нечеловеческими усилиями) на индейский остров. «Римские сады» Мюррея — античность на 42-й улице — это тоже проект параноидального переноса, разве что более осознанный. Эркине понимает, что ситуации, которую он собирается воспроизвести, никогда не существовало в действительности, что это только плод его фантазии. Провозглашая «реальность» своей аналогии между римлянами и жителями Манхэттена (прошлого, перефразированного в современное высказывание), он вынужден полагаться только на самое подлинное из всего награбленного, на самые традиционные, подражательные и бесспорные сувениры, привезенные из никогда не случившегося путешествия — вплоть до того, что он использует настоящие гипсовые слепки с античных произведений, чтобы навязать миру собственную версию современности.