Отель «Дверец благоденствия»

6

Отель «Дворец благоденствия» — «город в городе» — занимает квартал у южной оконечности острова. Он может принять 10 000 постояльцев и еще столько же гостей ежедневно. Это композиция из семи башен и двух корпусов- плит. Плиты в десять этажей высотой выстроены по краям квартала и обозначают границы «зоны» отеля. Поскольку остров к самой своей оконечности сужается, квартал отеля оказывается неполным, однако две плиты тянутся на всю ширину острова и уходят далеко в воду — береговая линия, таким образом, прорезает отель, словно некая геологическая аномалия. Между плитами шесть башен составлены в форме буквы V, указывающей на Манхэттен. Седьмая башня со стороны Куинса «не поместилась» на острове: она превратилась в горизонтальный водяной небоскреб с садом на крыше (которой стал бывший фасад).


Чем дальше башни от Манхэттена, тем они выше. Их на- вершия спроектированы так, что башни как будто «глядят» на Манхэттен, и прежде всего на здание Рокфеллеровского центра, уступами спускающееся в сторону отеля.

Отель имеет четыре фасада, каждый из которых спроектирован индивидуально и отвечает совершенно разным формальным и символическим требованиям — в зависимости от окружения. Южная сторона, обращенная к полукруглой площади, — это главный фасад комплекса. Здесь объемные архитектурные элементы отделились от основной плиты, чтобы зажить своей собственной жизнью. У этих элементов двойная функция. С одной стороны, вместе они образуют декоративную скульптурную группу, создающую выразительный образ разрушающегося города. С другой, — каждый из них по отдельности представляет собой особый тип гостиничного помещения — небольшой небоскреб дворцового типа для закрытых мероприятий. Материалы этих архитектурных элементов разнообразны, насколько это возможно, — мрамор, сталь, пластик, стекло. В результате у всего отеля в целом появляется «история», которой ему явно недоставало.

Первый этаж отеля разделен на ряд независимых зон, каждая со своей особой функцией.

Первая, самая ближняя к Манхэттену, зона — это театр и ночной клуб-ресторан, который развивает двойную тему: кораблекрушения и необитаемого острова. Здесь могут поместиться 2000 человек, лишь небольшой процент от общего числа гостей отеля. Пол заведения залит водой. Сцена вырезана в стальном корпусе перевернувшегося и тонущего судна. Колонны здесь — в виде маяков, неистово пронзающих темноту своими лучами. Гости могут отдыхать, есть и смотреть представление, расположившись на террасах вдоль воды, или погрузиться на спасательные шлюпки — роскошно обставленные бархатными скамьями и мраморными столиками, — что выплывают из пробоины в тонущем корабле и медленно двигаются через зал по подводным рельсам. Напротив тонущего корабля есть песчаный островок, символизирующий девственный Манхэттен. На нем можно танцевать. Снаружи, напротив отеля, прямо между Манхэттеном и островом Благоденствия на воде покачивается гигантская реконструкция «Плота „Медузы"» Жерико; это символ страданий жителей манхэттенского метрополиса, доказывающий одновременно и необходимость «спасения», и его невозможность. Это эквивалент монументальной пропаганды XIX столетия. Если погода позволяет, гости на спасательных шлюпках покидают внутренние помещения

На аксонометрическом разрезе на первом этаже видны залитый водой театр/ресторан/ночной клуб (с необитаемым островом, перевернутым кораблем, колоннами-маяками, ресторанными террасами, спасательными лодками), остров как он есть — площадь с магазинами, стойка регистрации отеля, вход в горизонтальный водяной небоскреб (виден на заднем плане между четырьмя небоскребами, на крыше — парк)

Светло-голубым цветом перед отелем обозначен каток с искусственным льдом, слева от отеля парк с «Китайским бассейном», прямо перед отелем — гигантский плот «Медузы», выполненный из пластика (с небольшой площадкой для танцев) отеля и выходят на просторы реки. Они кружат вокруг плота, сравнивают величественные страдания его обитателей со своими собственными мелкими тревогами, любуются небесами, озаренными луной, и даже высаживаются на сам монумент. Часть его оборудована под танцплощадку, музыка из отеля передается сюда через невидимые глазу динамики.

Вторая зона отеля — под открытым небом — представляет остров как он есть и вся занята магазинами.

Третья зона, где ненадолго прерывается траволатор, — это главное фойе отеля со стойкой регистрации.

Далее идет четвертая зона — горизонтальный водяной небоскреб с парком наверху и помещениями для заседаний внутри.

На верхушке каждого небоскреба — свой особый клуб. Стеклянные козырьки их крыш можно убирать, открывая внутреннее пространство солнечному свету.

В каждом случае тема клуба связана с мотивом оформления нижнего уровня здания, так что лифт перемещается между двумя интерпретациями одной «истории».

Наверху первой башни — над необитаемым островом первого этажа — в центре бассейна расположен квадратный пляж. Стеклянная перегородка отделяет мужские раздевалки от женских.

Крышу второй башни — единственного офисного здания — украшает капитанский мостик, «перенесенный» сюда с затонувшего корабля. Здесь гости, попивающие коктейли в эйфории мнимого контроля над ситуацией, чувствуют себя капитанами, забывая о кораблекрушении, которое произошло тридцатью этажами ниже.

Третья башня предлагает экспрессионистскую среду: смятение южного фасада увенчано пароксизмом декоративного произвола.

Верхушка четвертой башни свободна и ожидает своей будущей, пока еще никому не известной участи.

На пятой башне, которая стоит в воде, устроен водопад — игра водяных бликов видна из города.

Шестая башня — самая дальняя от Манхэттена — завершается аллегорическим трехмерным интерьером, предвидящим и «предсказывающим» будущее Рокфеллеровского центра, Крайслер-билдинг и Эмпайр-стейт-билдинг. Собственно, весь отель и есть «запоздалый» плод их мучительных отношений.

Находящаяся на воде часть полукруглой площади перед отелем превращена в лед. К северу от отеля находится «Китайский бассейн».